О трудном детстве обычно вспоминают, когда в нём было что-то страшное: побои или унижения. Если ничего такого не было, детство кажется нормальным, и жаловаться вроде бы не на что. Откуда же тогда у взрослого человека чувство, что ему чего-то недодали, хотя он даже не может сказать, чего именно?
У психологов для этого есть название: эмоциональное пренебрежение. Как его узнать, если вспомнить нечего? И почему вы до сих пор ощущаете его последствия, хотя давно выросли?
Разборы о родительской семье, привязанности и отношениях выходят в Telegram-журнале Академии перемен.
Что такое эмоциональное пренебрежение, если вас никто не обижал?
Ребёнку, кроме еды и одежды, нужен взрослый, который заметит, что он пришёл из школы притихший, спросит, что случилось, и дождётся ответа. От такого взрослого ребёнок узнаёт, что его чувства кому-то интересны, и понемногу учится сам в них разбираться.
Во многих семьях родители давали детям всё необходимое: еду, одежду, крышу над головой, хорошую школу. А о том, что ребёнок чувствует, дома не говорили. Если он приходил расстроенным, родители быстро переводили разговор на чужие дела или сразу давали совет, а ему хотелось, чтобы кто-нибудь просто посидел рядом. Такие семьи описывает американский семейный консультант Джерри Уайз, который больше 45 лет работает со взрослыми из трудных семей. Он говорит прежде всего о семьях с нарциссическим родителем, но похожее бывает и там, где родители просто не умеют обходиться с чувствами.
Клинический психолог из США Джонис Уэбб назвала это эмоциональным пренебрежением в детстве. В 2012 году она выпустила о нём книгу Running on Empty, по-русски она вышла под названием Почти на нуле. Уэбб описала в ней взрослых из таких семей: они живут вроде бы благополучно и всё равно чувствуют пустоту.
Такое пренебрежение почти никто не помнит. Мы ведь запоминаем события: ссору или наказание. А тут годами просто ничего не происходило: никто не спрашивал вас о чувствах и не радовался вместе с вами. Поэтому и кажется, что детство было как у всех.
У Уайза для этого свой образ: эмоциональное обезвоживание. Ребёнок растёт без внимания к своим чувствам, как человек, который весь жаркий день не пьёт: сначала терпимо, потом всё тяжелее, а жажду он замечает, только когда ему совсем плохо.
Но если вспомнить нечего, на что тогда опереться?
Как понять, было ли это у вас?
Уайз собрал семь признаков. Два из них касаются чувств.
На вопрос «как дела?» вы отвечаете «нормально» и даже не успеваете прислушаться к себе. Вам трудно назвать, что вы чувствуете: то ли устали, то ли обиделись, то ли вообще ничего. Зато чужие дела вы помните в подробностях, умеете расспросить человека и выслушать его до конца. Дома этим никто не интересовался, и вы так и не привыкли замечать свои чувства.
Хуже всего с сильными чувствами. В такие минуты вы или совсем отключаетесь, или вас так захлёстывает, что вы ничего не можете делать. В детстве рядом не было взрослого, который назвал бы ваше чувство и показал, что оно пройдёт. По наблюдению Уайза, в таких семьях родитель или сам бурно переживал при детях, или обрывал детские слёзы. Многие дети слышали только «не реви» и «ты же сильная» и учились прятать чувство поглубже.
Ещё заметнее это, когда вам плохо и нужна помощь.
Почему вам проще справиться в одиночку, чем попросить о помощи?
Если в детстве у вас случался плохой день или вы чего-то боялись, прийти с этим было не к кому. Дома вас встречали молчанием или советовали перетерпеть. Ребёнок быстро усваивает, что со своей болью он один. Когда он всё-таки тянется к родителям, то чувствует себя ещё более одиноким.
Вы давно выросли, а боль по-прежнему переживаете молча и обещаете себе, что как-нибудь справитесь. Уайз на это замечает, что справиться вы сможете, только делать это в одиночку не обязаны.
С просьбами было не легче. Когда ребёнок просил помощи или утешения, родители тяжело вздыхали и закатывали глаза. Слов не требовалось. Ребёнок и так понимал, что просить стыдно, переставал просить и старался быть незаметным.
Теперь вы сначала извиняетесь и только потом просите. Другим вы разрешаете жаловаться, просить без объяснений и опираться на вас, а себе нет. Родители давно живут отдельно, и вы сами упрекаете себя за каждую просьбу теми же словами, что слышали в детстве.
А как это выглядит со стороны?
Почему никто вокруг не догадывается, что вам плохо?
Многим дома нельзя было показывать боль. Если вы плакали, вам говорили, что вы устраиваете спектакль, а если боялись, вы слышали «хватит, возьми себя в руки». А когда вы всё-таки показывали настоящие чувства, родители их или не замечали, или потом вам же припоминали. Поэтому вы научились играть. Вы улыбались, когда внутри всё рушилось, и говорили «всё хорошо». Со временем вы так привыкли к этой игре, что и сами уже не замечаете, когда улыбаетесь через силу.
Со стороны вы собранный человек, на которого всегда можно положиться. Но стоит кому-то всерьёз спросить, как у вас дела, и вы закрываетесь: много лет никто не хотел слышать от вас правду.
Зато чужое настроение вы чувствуете сразу.
Почему вы замечаете настроение каждого, кроме своего?
Многие такие дети ещё у двери, до того как войти, понимали, каким будет вечер. По лицу родителя, по его позе, по особой тишине в квартире ребёнок сразу угадывал, в каком тот настроении. Эту постоянную настороженность Уайз называет навыком выживания: с ней не рождаются, её ребёнку навязывает семья.
Вы и сейчас так умеете. Вы входите в любую комнату и ещё до первого слова знаете, кто раздражён и кому неловко. Вечером вы подробно помните, кто на кого обиделся и кто устал, хотя о себе так ничего и не узнали.
Есть и вторая причина. Вас самих в детстве почти не замечали. Пока ребёнок хорошо учился и не мешал, взрослые были им довольны. Но он так и не узнал, радуются ли ему самому, со всеми его чувствами и странностями. По словам Уайза, у такого ребёнка есть только роль: удобного помощника или трудного ребёнка, с которым вечно надо что-то делать.
Когда кто-то пытается вас заметить и похвалить, вам неловко и хочется поскорее сменить тему. Те, кто должен был вас замечать, этого не делали, поэтому внимание кажется непривычным и даже небезопасным.
Все семь признаков в одной таблице:
| Что было в детстве | Как это видно сейчас |
|---|---|
| никто не спрашивал, что вы чувствуете | на «как дела?» вы сразу отвечаете «нормально» |
| никто не помогал пережить сильное чувство | от сильного чувства вы замираете или тонете в нём |
| с болью было не к кому прийти | когда плохо, вы молчите и справляетесь сами |
| за просьбы упрекали | вы извиняетесь за просьбу заранее |
| показывать боль было опасно | вы улыбаетесь, когда внутри всё рушится |
| вам не радовались просто так | внимание и похвала вас смущают |
| приходилось угадывать настроение взрослых | вы чувствуете всех вокруг, кроме себя |
Обычно на этом месте хочется заступиться за родителей.
Может, родители старались, а вы всё придумываете?
Уайз замечает, что вам долго не становится легче, потому что вы всё время спорите с собой: мне ведь никто ничего плохого не сделал, так что со мной не так?
А пренебрежение встречается совсем не редко. Исследователи из Лейденского университета в 2015 году свели вместе сотни работ о том, как часто с детьми обходятся жестоко. В опросах, где люди сами рассказывают о своём детстве, об эмоциональном пренебрежении говорит примерно каждый пятый, 18 %. Отвечали в основном взрослые, хотя были и опросы школьников.
В этом споре вы ещё и защищаете родителей. Мама работала на двух работах, папа приходил поздно, а сами они росли в семьях, где о чувствах тоже не спрашивали. И это чаще всего правда. Джонис Уэбб пишет, что такие родители часто хорошие и любящие люди, которые не могут дать детям того, чего сами в детстве не получили. Бывает, что родители исправляют то, что ранило их самих: не бьют, не кричат, балуют и дают образование, а чувств детей всё равно не замечают. Потом эти дети вырастают и так же не замечают чувств своих детей. Подробнее о родителях, которые не умеют обходиться с чувствами, читайте в статье о книге Линдси Гибсон.
Вы можете признать, что вам чего-то недодали, и никого при этом не обвинять: родители любили вас и старались, и всё же почти не замечали ваших чувств.
Пока вы спорите с собой, было ли пренебрежение, вы обходитесь со своими чувствами так же, как родители: не принимаете их всерьёз.
Остаётся понять, что со всем этим делать.
С чего начать, если вы узнали себя?
Когда люди узнают себя в этих признаках, многие хотят сразу всё исправить: научиться просить, перестать улыбаться через силу, начать заботиться о себе. Только трудно изменить то, чего вы не видите, ведь не обращать на себя внимания вы учились с самого детства. Поэтому Уайз советует сначала просто замечать, как вы пренебрегаете собой, и пока ничего не менять.
Начать можно с мелочей. Вы опять сказали «нормально», и через минуту можно спросить себя ещё раз: а как мне сейчас? Чтобы назвать чувство, хватит одного слова: тоскливо, обидно, тревожно, злюсь. Можно заметить, что вы снова улыбнулись, хотя вам было неприятно, или что весь вечер следили за настроением близких и ни разу не спросили себя, чего хотите вы. Записывайте такие наблюдения вечером, и через неделю вы увидите, что повторяется.
Человек после долгой жажды пьёт воду понемногу, и с чувствами так же: начинать лучше с маленьких глотков. Можно попросить о небольшой помощи человека, с которым вам спокойно, или в следующий раз, когда близкий спросит, как у вас дела, ответить честно.
Иногда в одиночку не получается: вы никак не можете назвать, что чувствуете, сильные переживания на несколько дней выбивают вас из колеи, давно ничего не хочется. Тогда уже стоит прийти к психологу. Он будет спрашивать, что вы чувствуете, и ждать ответа столько, сколько нужно, а с вами так, возможно, ещё никто не разговаривал. Если вас уже больше 2 недель ничего не радует и даже то, что раньше нравилось, стало пресным, сходите к специалисту: с этим не стоит оставаться одному.
Скорее всего, вы ещё не раз ответите «нормально» по инерции и спохватитесь только вечером. Со временем вы, возможно, начнёте ловить себя раньше, иногда прямо посреди разговора.
Частые вопросы
Чем эмоциональное пренебрежение отличается от эмоционального насилия?
Эмоциональным насилием называют то, что родители делали: унижали, высмеивали, запугивали, обзывали. Эмоциональным пренебрежением называют то, чего они не делали: не спрашивали о чувствах, не утешали, не замечали. Джонис Уэбб сравнивает насилие с тем, что цветок сбросили с полки, а пренебрежение с тем, что его изо дня в день недополивают. Пренебрежение бывает и в семьях, где ребёнка никто не обижал.
Бывает ли эмоциональное пренебрежение в любящей семье?
Эмоциональное пренебрежение бывает и в любящей семье: родители заботятся, учат и балуют, но не замечают чувств ребёнка, потому что их собственных чувств в детстве тоже никто не замечал. По словам Джонис Уэбб, такие родители часто хорошие люди, которые не могут дать детям того, чего не получили сами.
Как эмоциональное пренебрежение в детстве сказывается во взрослой жизни?
Во взрослой жизни последствия эмоционального пренебрежения обычно видно по тому, как человек обходится с собой. Ему трудно назвать свои чувства, попросить о помощи, принять заботу и похвалу. Такие люди часто хорошо заботятся о других и при этом чувствуют пустоту, даже когда в жизни всё в порядке.
Можно ли справиться с последствиями самостоятельно?
С последствиями эмоционального пренебрежения можно начать работать и самостоятельно: замечать свои чувства, называть их и вечером записывать в дневник. Если вы не можете назвать, что чувствуете, сильные переживания надолго выбивают вас из колеи или давно ничего не радует, лучше прийти к психологу.
комментарии